8(4822)36-03-46
8 906 654 58 22
8 919 058 57 27

«Анастасия»


По публикациям в социальных сетях сегодня можно точно определить, какая тема беспокоит общество. Недаром многие политологи для своих прогнозов и анализов частенько в них заглядывают. Причем совсем этого не скрывают. Я не политолог, но как журналиста меня интересует озабоченность тех, кто живет со мной рядом. Сегодня в социальных сетях моим коллегам брошен клич: нужно помочь хоспису «Анастасия»!

Я прочитал эту просьбу о помощи и отправился в офис «Анастасии». Иначе я поступить просто не мог, ибо тема помощи больным онкологией мне очень близка. Эта беда не прошла мимо моей семьи. В 28 лет ушел из жизни мой родной брат. Прошло уже больше тридцати лет. Вспоминать этот период тяжело. Год, наполненный болью и слезами. Родных, близких, друзей, врачей скорой помощи. В 1987 году уже началась «борьба» с наркоманией и врачи скорой имели право поставить только укол анальгина. Они понимали всю бесполезность этого укола и не скрывали слез. Ведь перед ними был совсем еще молодой парень, стонущий от боли.

Я до сих пор преклоняюсь перед подвигом жены брата. Она научилась всему: делать уколы, ставить капельницы, обращаться с катетером. Она оставила работу и сидела у постели мужа.

Нужно ли говорить, что создание хосписа не могло не тронуть меня. Четыре года назад я встретился с инициатором создания хосписа «Анастасия». Протоирей Александр Юрьевич Шабанов сделал тогда все, для того чтобы в Твери появилась выездная служба хосписа.

У нас в Твери об открытии хосписа шло много разговоров, но до дела так и не доходило.

Редким исключением был первый мэр города Александр Белоусов. Незадолго до своей внезапной кончины Александр Петрович, возможно, вдохновлённый развитием хосписного движения в стране (тогда открылись первые хосписы в Москве, Петербурге, Пскове, Самаре; приехали волонтёры из Европы), принял решение и даже выделил землю (в районе парка Текстильщиков) под строительство тверского «Дома милосердия»… Не успел.

А у Шабанова получилось. Пусть выездная служба, но все-таки!

Я запомнил нашу беседу, потому что был рад самому факту – многим людям станет гораздо легче, чем моей семье.

(По статистике сегодня каждый пятый житель планеты болен онкологией.)

Александр Юрьевич тогда сказал: «Хоспис – это не больница, а дом для жизни, в котором оказывается необходимая медицинская и психологическая помощь, создаётся атмосфера семьи, сочувствия и доброжелательности, помогающая облегчить последние часы жизни, которые по своей ценности и переживаемым эмоциям едва ли не самые важные в жизни человека на земле».

Честно говоря, я думал, что в Твери есть уже и стационар.

На самом деле дела обстоят следующим образом.

Под стационарный хоспис в поселке Суховерково Калининского района выделено здание в безвозмездное пользование. Есть земля. Чтобы сделать ремонт в этом здании, необходимо 50 млн рублей. Собрать такие деньги с помощью только благотворителей невозможно. Или очень сложно. Только при реальной спонсорской помощи и государственной поддержке! Уже был сделан первый проект здания и прилегающей территории. Проектом предусмотрено строительство второго этажа для персонала. На первом будет размещено все необходимое для больных. Дальше сдвинуться пока не получается.

Поэтому основной проблемой стало взаимодействие с властью.

На паллиативную помощь в бюджете средства есть. И они выделяются на содержание паллиативных коек в различных ЦРБ.

При всем том, что врачи наши люди очень отзывчивые, да и делают они все, что в их силах, обеспечить круглосуточный доступ родственников к больному они не могут.

Во-вторых, существует проблема логистики. Из 36 районов паллиативные отделения есть в 14 ЦРБ плюс одно в Доме инвалидов (Бежецк) или койки, без отделения – в 7 ЦРБ. Это 305 коек, также 15 коек в областном клиническом противотуберкулезном диспансере и еще 5 платных в Бельской ЦРБ и 25 в Конаковской ЦРБ. Почти все они заняты.

Условия в паллиативных отделениях и в хосписе совершенно разные. И наличие одних не отменяет необходимости существования другого. Так, например, в больничных отделениях медсестра одна на этаж, и у нее просто нет возможности оказать каждому столько внимания, сколько требуется. В хосписе в палате-комнате обстановка, приближенная к домашней, здесь могут круглосуточно находиться родственники, даже домашние животные. И в каждой палате – санузел, а в отделениях он один на коридор. Лежачие не в состоянии пользоваться им. Даже не во всех паллиативных отделениях есть обезболивание, так как не предусмотрена сейф-комната, нет транспорта, чтобы возить наркотики.

Так нужен ли стационарный хоспис нашему городу?

В 2017 году в тверской хоспис «Анастасия» поступило 240 обращений. Оказана помощь в размещении в паллиативных отделениях 60 пациентам. 120 человек получили консультацию врача. На учете хосписа состояло 60 человек.

За 10 дней октября 2018 года поступило 10 обращений, из них по пяти оказаны услуги врача хосписа, дано одно направление в стационар. В четырех люди высказали потребность в круглосуточных сиделках на дому.

Я не специалист и, возможно, эти цифры никого не смогут убедить. Но сегодня принято обращаться к вере. Приведу еще один отрывок из нашей беседы с отцом Александром.

– Простите, не могу не спросить у вас, как у священнослужителя. Я ведь понимаю, что дело ваше богоугодное.  Случались ли чудеса?

– Я скажу вам, какое чудо свершилось. Это чистая правда. Хотя это может быть не то чудо, о котором вы спрашиваете. Человек ушел из жизни, из этого мира в хосписе. Он ушел, примирившись с близкими. Все проблемы, которые принесла ему болезнь (конфликт, война, ненависть) исчезли. Христианином он был только номинальным. И все-таки он уже был готов к смерти. Он так и сказал: я готов. И это чудо. Потому что это не было смертью с проклятиями и агонией. Такое случается на паллиативных койках в государственных больницах. Он ушел преображенным.

И все-таки, не считая себя вправе делать какие-то выводы, я обратился к людям, обладающим большей компетенцией.

Игорь Алышев, член Общественной палаты г. Твери, член Общественного совета при Министерстве здравоохранения Тверской области:

– Одной из главных проблем паллиативной медицины в нашей области является некое несоответствие в количестве мест, выделенных под больных. Таких мест порядка двухсот пятидесяти. Казус в том, что в паллиатив входит всё: это и соматические больные после травм, инсультов и пр. Это так называемые койки сестринского ухода. А чисто онкологических мест с обезболиванием, с круглосуточным медицинским сопровождением явно не хватает. Это при том, что Тверская область, к сожалению, в лидерах по смертности от онкологии. Министерство здравоохранения России ставит нам задачу к 2019 году уменьшить число смертей до 183 случаев на 100 000 населения. На самом деле нам бы хорошо стабилизироваться на 250-ти случаях.

Формально – все койки профинансированы. Дополнительное число, опять же формально, не требуется. Поэтому создание стационарного хосписа продиктовано обыкновенной логикой.

Кроме того, что не хватает мест, режимность объектов мешает созданию на местах атмосфере хосписа. А это очень важный момент.

Отрывать же отделения во всех больницах нерентабельно, да и не решает это проблемы «атмосферы», потому как режимность остается.

Что, прежде всего, должно быть в хосписе: возможность круглосуточного доступа к больному родных и близких, возможность оставаться на ночь и даже жить какое-то время. Должна быть предусмотрена возможность посещения с животными. Ведь у больного может быть привязанность к какому-то домашнему питомцу. Свидание с ним приносит облегчение.

Не могу не отдать должного нынешнему Министерству здравоохранения области. Тяжело, но взаимопонимание мы начинаем находить. Оно нас слышит. В том числе и сам министр Виталий Синода. Если что-то и не получается, то не по вине министерства. Не хватает штатов. Им действительно трудно. Хотя сделано уже много. И визуализация, и информатизация, и многое другое. Происходит переоснащение больниц. Создается базис, который коснется каждого жителя области. Я, как член общественного совета, вижу это.

На мой взгляд, создание хосписа должно быть перепоручено некоммерческим организациям.

– А мне казалось, что многие вопросы упираются в финансирование. При этом по различным сведениям, даже открытым, ежегодно в бюджет области возвращаются огромные неосвоенные суммы.

– Это действительно так. За 2017 год возвращено 4 с лишним миллиарда рублей. И действительно, эта информация есть в открытом доступе. Что означает возврат денег? Это значит, что какой-то проект был нереализован. 50 миллионов рублей, необходимых хоспису, на фоне этой суммы просто теряются.

На содержание выездной службы хосписа, состоящей из двух бригад, на год требуется порядка 7 миллионов рублей.

– Что же можно сделать?

– На мой взгляд, министерство должно разделить помощь на соматическую и паллиативную, то есть изменить нормативы. И тогда при нехватке онкологических коек министерство могло бы выйти в соответствии с 44 законом на торги. Подобные примеры уже есть в Самаре, Новосибирске и других городах России. То есть торги на закупку хосписной помощи! Наши некоммерческие организации смогли бы принять участие в этом конкурсе. И было бы финансирование! И, во всяком случае, выездная служба смогла бы работать без проблем. А выездная служба – сердце хосписа. Это решило бы и возникающие этические проблемы. У многих конфессий принято, чтобы родной человек уходил из жизни дома. 

Пока же формально числа коек вполне хватает.

Максим Петрушин – анестезиолог-реаниматолог  Тверской ОКБ:

– Паллиативная помощь нужна однозначно и развивать ее необходимо. У нас есть паллиативные койки, государство выделяет на это деньги. Знаю, что какие-то ЦРБ пролицензировались. И делается в этом направлении много. Но во всем цивилизованном мире ответ на этот вопрос есть уже давно: хосписы людям нужны!

Какими они должны быть (государственными, или на частные пожертвования), мне сложно сказать. Но мне кажется, это не тот случай, когда нужно выдумывать велосипед и искать свой путь, пока мы не совершили фееричный скачок в этой области медицины.

То, что эту тему сейчас обсуждают, на мой взгляд, уже прорыв. Лет десять назад говорить о подобных больных считалось моветоном.

Если есть у нас люди, готовые взять на себя это тяжелое бремя, если у этих людей все в порядке с милосердием, душой и Богом, им обязательно нужно помочь. В этом вопросе должны принять участие и религиозные служители различных конфессий.

 

Татьяна Жомова, главврач специализированного Дома ребенка «Теремок», депутат Тверской городской Думы:

– Хосписы – лечебные учреждения, клиники для безнадёжных больных, где созданы условия, облегчающие их страдания. Были они некогда еще в дореволюционной России, но потом почему-то исчезли. В начале 90-х годов прошлого века, люди с огромным сердцем и пониманием всей сложности ситуации, добились того, чтобы хосписы вновь, пусть и с большими трудностями, но появлялись. И это крайне необходимо, т.к. хосписы – это именно специализированные медико-социальные учреждения, где оказывается не только медицинская и психологическая помощь, но создаются условия для жизни в атмосфере семьи, сочувствия и доброжелательности, что и помогает облегчить последние дни такому тяжелому или, говоря научным языком, инкурабельному пациенту.

В России действует более 70 хосписов: в Москве, Санкт-Петербурге, Туле, Ярославле, Ульяновске, Омске, Кемерово, Астрахани, Петрозаводске, Смоленске и других городах. И в Твери хоспис должен быть тоже. Это не просто нужно, а крайне необходимо.

***

Дискуссия не закончена. Любой желающий высказать свое мнение или совет может написать в нашу газету.

 

Андрей ВАРТИКОВ





Создание сайта Тверь - BK Company
© BKcmsLite
Тверской хоспис «АНАСТАСИЯ» © 2017 Все права защищены.
Использование материалов запрещено.