8(4822)36-03-46
8 906 654 58 22
8 919 058 57 27

Из теснины болезни к чуду прекрасной обыденности. Тумас Транстрёмер


Протоиерей Александр Шабанов
Видящий в темноте. Тумас Транстрёмер:
Из теснины болезни к чуду прекрасной обыденности


Задание: быть там, где есть.
Даже в смешной, страшно серьёзной
роли – я есть именно то место,
где творение работает над собой.
«На посту»
(Пер. А. Афиногеновой)

Тумас Транстрёмер
Родился в Стокгольме 15 апреля 1931 

В детстве я думал, что поэт – своего рода волшебник, только из второго-третьего уровня могущества. Самому главному, великому и великолепному чародею, необходимо было лишь взмахнуть волшебной палочкой, обернуться в плащ – и чудо немедленно совершится.

Поэт же должен ритмично, раскатисто, а главное – в рифму, произносить слова-заклинания, и волшебство произойдёт, когда эта цепочка слов сомкнётся на каком-то звонком восклицании или затихнет в тающем звуке.

С годами я убедился в том, что никто ничего толком не в состоянии разъяснить про таинство (что уже, впрочем, не особенно интересно), и редкий смельчак примется объяснять, какой должна быть поэзия. Многие из читателей искренне убеждены, что законы стихосложения имеют обязательную силу, незыблемы и универсальны. Открытая рифма, равнодушное отношение к пунктуации, метафористичность, своей насыщенностью не больно поражающая, но и подвергающая сомнению любые рациональные приёмы описания мира, приводят, минимум, в недоумение. Опытный читатель паникует, литературный неофит пожимает плечами; специалист борется с междометиями внутреннего монолога и вязнет в малоспасительных «как бы», «в смысле», «по-видимому».
Поэзия Транстрёмера для тех, кто на волшебство и стихосложение смотрит с восторгом и надеждой: из эмоций и звуков рождается смысл, открывшийся в причудливой форме.

Чуть задремлешь – услышишь отчётливо чаек
воскресный
звон над белоснежными церковными приходами
моря…
Дорога, кажется, никогда не кончится.
Горизонт убегает в спешке
Птичий всполох на дереве. Пыль взметается
у колёс.
У всех колёс, спорящих со смертью.
                                              (Пер. А. Прокофьева)

Эти стихи написал «живой классик» швед Тумас Транстрёмер. Ему уже 84 года. Он давно и серьёзно болен. Точнее сказать, он «живёт, сочиняет и болеет». О Фросте Бродский заметил: если поэзия является результатом биографии, то эта биография ничего не сулила». С Транстрёмером – схожая история.

Родился 15 апреля 1931 в Стокгольме, учился, стал врачом-психологом сначала в тюрьме для несовершеннолетних, потом, почти пророчески, ему пришлось работать с инвалидами. Успел приобрести навыки профессионального пианиста, а в 1990-х – после аварии инсульт, прежде встреченная, а теперь принятая на себя инвалидность, но стихи, литература – всё неотделимое, неуничтоженное. Правая часть тела замерла навсегда. Тумас научился писать левой рукой. Ею же он продолжил играть на пианино специально для него сочинённые произведения. Он автор 12 книг стихов и прозы, переведённых на 60 языков. В 1981 году стал лауреатом самой престижной европейской «Премии Петрарки».

В 2011 году Транстрёмеру вручили Нобелевскую премию по литературе с признанием, что «его насыщенные и прозрачные образы дали нам свежий взгляд на реальность». Проще говоря, Транстрёмер сконструировал новый телескоп и микроскоп в одном устройстве, с уникальными линзами метафорического свойства, которые позволяют рассматривать, приближая или удаляя, самые обычные жизненные ситуации и человеческие эмоции. Второстепенное, частное с его помощью очищается. Становится различимым, а суть вещей отчётливо проступает.

Я стою, держу ручку двери, чувствую
пульс дома.
Стены полны жизни
(дети не решаются спать в комнате наверху
одни – что меня успокаивает, их пугает)

На первый взгляд, он говорит о мелочах, деталях, но делает это так виртуозно, что читатель не замечает, как эти «частности» разукрупняют картину жизни, переставая быть незначительными. Транстрёмер иногда даже сам описывает этот уникальный метод визуальной метафористичности.

У каждой вещи за её привычной
тенью
появлялась новая тень,
и слышишь, как она волочится, даже
когда совсем темно.
                                                «Балтийские моря»

Его предтеча – Элиот Дилан Томас, современники – Иосиф Бродский, Збигнев Херберт, Роальд Хоффман и многие другие, писавшие в разных частях мира, о том, что касается всех живших, живущих, здоровых и тяжелобольных, – всех страдающих от душевной и физической боли.
Вестерос, Швеция

Я бы поехал в Швецию, в маленький уютный Вэстерос, типичный скандинавский, почти игрушечный городок, только для того чтобы увидеть Транстрёмера. Не познакомиться, из-за болезни он не принимает посетителей уже более десяти лет. Просто увидеть. Пройти сосновой или еловой рощей по песчаной косе между заливом или излучиной моря к белому с фиолетовой крышей дому. Там живёт человек, обладающий странным голосом, звучащим и обращённым из теснины болезней к чуду обыденности, к тому, каждому из нас, кого он различал под «арками» своего мира.

Кажется, самое известное его стихотворение на русском языке – «Романские арки». Оно о людях, которые «прорастают» в вечности под церковными сводами, не растворяясь ни во времени, ни в пространстве.

В глубине огромной романской церкви
в полумраке
толпились туристы.
Свод зиял за сводом, насколько хватало глаз.
Дрожали редкие свечи.
Безликий ангел обнял меня
и наполнил своим шепотом мое тело:
«Не стыдись того, что ты человек!
Гордись этим!
В глубине тебя открывается свод за сводом,
уходя в бесконечность.
Ты никогда не будешь окончен — иначе и быть не может».
Ослепший от слез,
я очутился на площади, затопленной солнцем,
вместе с мистером и миссис Джоунз, господином Танакой
и синьорой Сабатини,
и в глубине каждого из них открывался свод за сводом,
уходя в бесконечность.
                                                 (Пер. К. Андреева)

Для Транстрёмера «чудо» – это то, что непременно «должно быть», то, что происходит, а не просто «может случиться». Жизнь – как неповторимый «пейзаж с людьми» – ими наполнена и незаметно, шажок за шажком, открывает себя, раздвигает обыденность.


Порой моя жизнь открывала глаза во мраке
Было чувство, словно по улицам толпы брели,
Слепые – в тревоге – держа путь к чуду,
А я невидимкой стоял.
Как ребёнок засыпает в страхе,
Прислушиваясь к тяжёлой поступи сердца.
Долго-долго, пока утро не вставит лучи
в замок
И не раскроются двери мрака.
                                                  “КYRIE”

                                                 
(Пер. А. Афиногеновой)

Поэты делятся на тех, кто чаще употребляет местоимение «мы», на тех, кто делает это реже, и тех, кто обходится исключительно личным местоимением единственного числа. Они избегают дидактизма, гимнографичности, не годятся в маршевые стихотворцы, а сами предпочитают сочинять без конечных рифм, и если у них рождается метафора, то она, как правило, универсальна по своей многомерности. «Смерть» – всегда тема, неистощимый повод. И у Транстрёмера она объективна не как идея, а как факт, испытываемый всеми инкурабельными больными. Его «я» наблюдает за ней, благо сама жизнь такую возможность устраивает в достатке.

Смерть порой приходит в зените жизни,
Мерку снимет. Ты же забыл, не помнишь,
Кто пришёл, живёшь, как прежде жил.
Но платье-то шьётся.
                                                «Черные открытки»
                                               (Пер. А. Афиногеновой)
Или
Смерть склонилась надо мной,
Я шахматный этюд.
Она знает решенье.
                                                 «Хокку»
                                                (Пер. А.Афиногеновой)

И жизнь продолжается. В инвалидном кресле поэт сидит где-то рядом со сценой, на которой жена – Моника – читает его стихи. Они прожили больше пятидесяти. Их знают все шведы. Он живой классик. В центре города, где они живут, на плите мостовой строки его стихов. Ты идёшь – и поэзия у тебя под ногами, она тебя буквально «носит», как часть шведской земли. Не все читают таблички и мемориальные надписи на стенах и плитах, но все смотрят под ноги.

Швеция спит в декабре, словно шхуна,
Со снятым
днём такелажем, на суше. Сурово стоят
Мачты её против хмурого неба.
Длиннее дня эта тьма – путь, ведущий сюда,
Каменист:
Свет лишь к полудню доходит…
                                                 «Элегия»
                                                 (Пер. А. Прокофьева)

Но даже если случается использовать то множественное местоимение – результат лишь подтверждает значение прежнего выбора.

Мы живые гвозди, вбитые в общество!
И придёт день – когда от всего отделимся.
Почувствовав под крыльями воздух смерти
И более кроткими став, чем здесь, более буйными.
                                              (Пер. А. Прокофьева)

Мужественный человек. Удивительные стихи.

Автор:
© Протоиерей Александр Шабанов
(Публикуется впервые)


Постскриптум:
Выдающийся поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе Тумас Йоста Транстрёмер скончался 26 марта 2015. В Швеции. На 84-м году жизни.




Создание сайта Тверь - BK Company
© BKcmsLite
Тверской хоспис «АНАСТАСИЯ» © 2017 Все права защищены.
Использование материалов запрещено.